Untitled Document

ОСЕННЕЕ ВРЕМЯ

живопись

Весной 2006 года Марина Федорова окончила Академию им. В. И. Мухиной, устроив перформанс на защите диплома. Дизайнер и иллюстратор моды, Федорова расписала белое платье прямо на живой модели, встретившись с ним на подиуме лицом к лицу. Профессиональную точность художественного почерка Федоровой отметили многие зрители и критики на первой персональной выставке ее графических композиций в галерее Д137 в мае 2005 года. В этом году художница показывает в галереях XL (Москва) и Д137 (Петербург) две новые живописные серии. Одна из них посвящена культовым фигурам искусства моды: Коко Шанель, Иву Сен Лорану, Вивьен Вествуд, Йоши Ямамото и фотографу Хельмуту Ньютону. Другая создана как hommage, знак почтения к таким героям американского искусства, как живописец Эдвард Хоппер и кинорежиссер Дэвид Линч (Федорова заимствует название одной из своих картин у фильма «Простая история»). Общее название выставки «Осеннее время / Autumn Time» отсылает и к знаменитому хиту 1968 года Summer time, and the living is easy, и к шедевру Джексона Поллока «Осенний ритм» (Поллок вместе с Ли Краснер также появляется в одной из картин).
Марину Федорову отличает способность представить избранный сюжет в мгновенной полноте раскрытия. И вместе с тем художница не поддается духу и стилю своих героев, даже таких, как знаменитые модельеры, потому что стиль у нее определенно свой, и она ни за что не станет отказываться от себя самой. Портреты модельеров, жанровые сцены-кадры сделаны в манере Федоровой – отчужденной манере киноплаката времен французской новой волны, пересказа реклам холодным языком поп-арта и быстрых журнальных иллюстраций, улавливающих легкий блеск моды.
Картины Федоровой, кажется, пропитанные кармином губной помады, критики поверхностно вписывают в популярное направление последних лет «трэш-гламур». Оно занимается утилизацией «гламурного мусора», или медиальных имиджей. Это движение уже многократно провернуло и поп-арт, и Хоппера, который стал актуален не столько сам по себе, сколько благодаря тому, как его картины повлияли на построение кадров Альфреда Хичкока.
Между тем, Федорова в принципе по-другому относится к ресайклингу образов кино и фотографии. Явление глобального массмедийного ресайклинга, волновавшее умы постмодернистов конца ХХ века, в начале XXI-го оборачивается иной стороной, привлекая внимание к экологии образа. Федорова видит свою задачу не в том, чтобы мифологизировать власть тиража, а в том, чтобы, прибавляя собственный интерес к обезличенному культу миллионов, создать рядом с объектом массового поклонения место приватной художественной медитации. Такой медитацией о стиле Поллока или Хоппера, Вествуд или Шанель является каждая ее картина.
В мире, где все сложнее избегать суррогатов мысли и чувства, творчество художника снова уподобляется природному механизму если не самосоздания, то самоочищения. Художник отвечает за живость визуальной среды мегаполиса. Ведь именно живость серебристого цвета в пейзажах Федоровой или только что возникшая пустота белизны между двумя чашками, поставленными на стол, в ее натюрмортах делают пространство этих картин незабываемым, живущим. Придуманный ею живописный прием теперь уже всегда сохраняет свежим и ясным восприятие мира для каждого вступившего с картиной в резонанс зрителя.

Екатерина АНДРЕЕВА

Выставка прошла в галерее D-137, Петербург, и в галерее XL, Москва

"AUTUMN TIME"

painting

Marina Fedorova graduated from the Mukhina Art Academy in 2006. Defense of her thesis was quite a performance. Fashion designer and illustrator, Fedorova painted a white dress right on a model whom she met face to face at the podium. Professional precision of Fedorova’s manner was immediately noticed by many critics and viewers of the fist solo exhibition of her graphic compositions that took place at D137 gallery in May 2005. This year, the artist exhibits two of her new series of paintings at XL gallery in Moscow and D137 gallery in St Petersburg. One of the series is devoted to the cult figures of fashion art, including Coco Chanel, Yves Saint-Laurent, Vivienne Westwood, Yohji Yamamoto and photographer Helmut Newton. Another is a hommage to such heroes of American art as painter Edward Hopper and film director David Lynch (Fyodorova borrows the title for one of her paintings from Lynch’s film The Straight Story). The very title of the exhibition, Autumn Time, refers to the famous 1968 hit Summer time, and the living is easy as well as to Jackson Pollock’s masterpiece Autumn Rhythm: No.30, 1950 (Pollock and Lee Krasner also appear on one of the paintings). Marina Fedorova is distinguished by her ability to show her subject in the flash of its total disclosure. At the same time, the artist does not yield to the style and spirit her protagonists, even if they are legendary fashion designers. She definitely has her own style and there is no reason that would make her to give up being herself. Portraits of fashion designers and genre pictures-frames are made in Fedorova’s own style – they employ the manner of cinema posters of the Nouvelle Vague time, the wintry language of pop art’s transcription of advertisements and the quickness of magazine illustrations that absorb the light glare of fashion. Since Fedorova’s pictures seem to be infiltrated with the lipstick carmine they are superficially attributed by critics to the currently popular trend of trash glamour. This trend is occupied with the utilization of ‘glamorous garbage’ of media images. Both pop art and Edward Hopper have been repeatedly huddled over by this trend. Moreover, Hopper won recognition not so much for his own work as for the influence his pictures had on the frame composition in Alfred Hitchcock’s films. However, Fedorova’s attitude to the image recycling in cinema and photography is quite different. The phenomenon of global mass media recycling that exercised postmodernist minds of the late 20th century shows its other side at the beginning of the 21st. Now, it brings attention to the image ecology. Fedorova sees her task not so much in the mythologization of mass copying as in the creation of a place for private art meditation beside the objects of mass worship. This is achieved by means of adding her own interest to the impersonalized cult of the millions. Each of her paintings is this sort of meditation – should it be focused on Pollock’s and Hopper’s styles or on Westwood’s and Chanel’s design. In the world that makes it more and more difficult to avoid substituting thoughts and emotions for their surrogates, artists’ work has again to imitate the natural mechanisms of either self-making or self-purification. It is artist who is responsible for the vitality of megalopolises’ visual milieu. And it is the vitality of silvery colour in Fedorova’s landscapes and the emptiness of the white appearing between two cups on a table in her still lifes that make the space of these paintings living and unforgettable. The painterly device invented by Fedorova will always preserve freshness and clarity of world perception for everyone who happened to resonate with her pictures.